Page 14 - RODNIK 66
P. 14

Ð Î Ä Í È Ê






                           ОМСКИЙ КАТОРЖАНИН






                 с  необыкновенной  ясностью  и  говорил,  что  никогда   «Совершенно   бессовестный,   непоэтичный   и
                 ничего  из  этих  минут  не  забудет.  Выходило,  что   малопривлекательный тип, олицетворяющий тайное
                 остается жить минут пять, не больше. Эти пять минут   торжество  коварства  над  силой  и  могуществом,
                 казались ему бесконечным сроком…ему казалось, что   Иванушка-дурачок,  как  ни  странно,  прототип  князя
                 в  эти  пять  минут  он  проживет  столько  жизней,  что   Мышкина,  главного  героя  романа  Достоевского
                 еще сейчас нечего думать о последнем мгновении…»  «Идиот»,   положительного,   чистого   невинного
                                                                 дурачка.  У  князя  Мышкина,  в  свою  очередь,  есть
                    Но  подлинная  жизнь  -  с  триумфами  и  успехом,   внук,  недавно  созданный    современным  советским
                 горестными утратами и немыслимыми испытаниями -   писателем  Михаилом  Зощенко,  -  тип  бодрого
                 оказалась впереди. Вместо расстрела его ждали четыре   дебила,  живущего  на  задворках    полицейского
                 года сибирской каторги в Омском остроге и пять лет   тоталитарного   государства,   где   слабоумие
                 солдатской  службы  в  захолустном  Семипалатинске.   стало   последним   прибежищем   человека…»
                 Была  в  жизни  Достоевского  страстная  и  несчастная
                 любовь к Марии Дмитриевне Исаевой, ставшей первой   Эти  сентенции  Набокова  могли  бы  сойти  за
                 женой писателя. Был бурный и мучительный роман с   злую  иронию,  но  парадокс  заключается  в  том,  что
                 Аполинарией Сусловой. И, наконец, четырнадцать лет   необыкновенно  чуткий  к  слову  Набоков  никак
                 счастливой супружеской жизни с Анной Григорьевной   не  воспринял  еще  одного  аспекта  произведений
                 Достоевской,  второй  женой    Федора  Михайловича,   Достоевского,   который   выделяет   писателя   в
                 четверо детей (двое из них умерли в раннем возрасте),   ряду  русских  классиков  –  его  неповторимый
                 дружба  с  монаршим  семейством,  всенародное   юмор.  Упоминание  Зощенко  не  случайно:  автора
                 признание после знаменитой Пушкинской речи в 1880   «Аристократки»  и  «Нервных  людей»  и  в  самом
                 году, грандиозный успех романа «Братья Карамазовы».  деле  роднит  с  Достоевским  умение  извлекать
                                                                 смешное  не  из  ситуаций,  а  из  самого  строя  речи.
                                       *   *   *
                                                                    Дмитрий   Мережковский   совершенно   верно
                    Широко  известно  высказывание  Достоевского  –   заметил, что «ни разу, читая произведения Л. Толстого,
                 «Меня  зовут  психологом,  неправда,  я  лишь  реалист   не  только  не рассмеешься,  но и  не  улыбнешься». Не
                 в  высшем  смысле,  т.е.  изображаю  все  глубины  души   обнаружим  мы  ничего  смешного  ни  у  Тургенева,
                 человеческой». Этой способности писателя проникать   ни  у  Гончарова.  В сочинениях же Достоевского «дух
                 в сокровенные тайны людских характеров не оценили   захватывает – но уже от быстроты движения, от вихря
                 (да  и  не  способны  были  оценить)  всевозможные   событий,  от  полета  в  бездну.  И  какая  утомляющая
                 критики     Достоевского.    Основополагающая   свежесть,  какое  освобождение  в  этом  дыхании  бури!
                 особенность таланта романиста как раз и послужила   Как самое мелкое, пошлое, будничное, что только есть
                 причиной многочисленных обвинительных штампов   в человеческой жизни, становится здесь праздничным,
                 вроде: «жестокий талант», «мученик и мучитель» и так   страшным  и  веселым,  точно  в  блеске  молнии!»
                 далее. Так называемые демократы вроде нуднейшего
                 Михайловского   или   светочи   социалистической                      *   *   *
                 культуры   в   лице   Горького,   Луначарского   и
                 совсем  уже  рептильного  Ермилова,  прошли  мимо   Когда  теперь  говорят,  что  мода  на  Достоевского
                 главного  в  художественном  мире  Достоевского.   началась  в  кино  с  легкой  руки  Владимира  Бортко,
                                                                 сделавшего    превосходную  экранизацию  «Идиота»
                    Но еще более сильна и забавна ярость, с которой   (на  сей  счет  существуют  разные  мнения,  но
                 обрушивался  на творческие принципы  Достоевского   бесспорно  одно:  бережное  отношение  авторов
                 Владимир  Набоков,  человек  изощренного  ума   сериала  к  тексту  романа,  ко  всем  сюжетным  его
                 и   изысканного   вкуса.   Можно   объяснить   его   линиям),  то  как-то  забывают,  что  еще  в  начале
                 выпады  собственной  иерархией  эстетических  и   ХХ  века  на  сцене  Московского  Художественного
                 нравственных  ценностей.  Можно  сослаться  на   театра  шли  спектакли  «Братья  Карамазовы»  и
                 сословную неприязнь рафинированного аристократа   «Бесы»,  вызвавшие  бурю  разноречивых  отзывов.
                 Набокова  к  разночинцу  (по  сути,  ибо  по  рождению
                 Ф.М.  был  дворянин)  Достоевскому.  Так  или      Категорическим   противником    театральных
                 иначе,  неприятие    Набоковым  художественного   интерпретаций  Достоевского  выступил  Максим
                 метода   Достоевского   приводит   к   выводам,   Горький.  В  1913  году  он  заявлял:  «Неоспоримо  и
                 звучащим  несколько  комически,  ну,  например:  несомненно: Достоевский – гений, но это злой гений
                                                                 наш. Он изумительно глубоко почувствовал, понял и




                                                               14
   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19